Хло-Фло (hloflo) wrote,
Хло-Фло
hloflo

Categories:

В раю у хороших людей от варенья липкие уши

Вчера в комментариях к посту дали ссылку на душевный разговор. Встретились однажды два старых мудрых сказочника и поговорили. Резо Габриадзе, художник, скульптор, сценарист, основатель Тбилисского театра марионеток и Юрий Норштейн, художник-мультипликатор, режиссер анимационных фильмов. Всемирно известные, живые классики, создатели собственных миров, добрые друзья. Подслушаем?

Откуда берется творчество
Норштейн: Я все думаю: вот сегодня человек вселяется в квартиру. В гламурный, гладкий, скользкий, полированный, чис­тый мир. В котором не заводятся микробы. И при этом еще реклама идет по телевизору — покупайте мыло, убивает 93 процента микробов.
Габриадзе: Убийцы.
Норштейн: Ведь даже если у человека есть талант, это его прибьет окончательно. Ему даже не обо что занозить руку. Откуда тут взяться творчеству?

Норштейн: Знаешь, я ехал сюда и все думал о том, как тебе повезло с твоим детством. У меня был один студент, Мурадик Аманов, он умер, к сожалению, совсем молодым, в 48 лет. Я его обожал. Он родился в ауле, потом перебрался в Москву, здесь работал дворником, закончил Высшие режиссерские курсы, сидел в каморке и писал маслом. Совершенно классический персонаж, и как же ему повезло, что в детстве он видел глинобитную стену, потрескавшуюся, с выбоинами и дранкой, по которой разлиты ржавые потеки от гвоздей. Если человек в детстве это видел, а потом вдруг увидел самаркандскую лазурь, считай, что…
Габриадзе: Если это состоялось — все со­стоится.

Норштейн: Мы пришли с моей внучкой на спектакль «Песня о Волге». Моей Яночке было лет 12. Я спектакль уже видел и сказал ей — вот сейчас ты войдешь в зал, садись сразу вот в тот угол и смотри вон туда. Начинается спектакль, осыпается песок. И вдруг появляется выгоревшее на солнце Красное знамя, каска… И я смотрю на внучку — а она обливается слезами. Что она знает о войне? Это уже третье поколение. Да и я-то что знаю? Я войну помню по ощущениям родителей, по двору, в котором я жил, — я родился во время войны. А она не знает совсем ничего. Вот это и есть тайна творчества, которую, слава богу, никто и никак не сможет проанализировать. Потому что, если проанализировано, — значит, не творчество.


Кто они - те, кто исполняют мечты и творят чудеса?
Норштейн: приходит Резо, подходит к столу, где лежат персонажи, и говорит: «Слушай, Юрочка, подари мне зайчика». Я говорю: «Ты с ума сошел! Это же персонаж, который играет в фильме!» «А-а-а… Ну тогда лисичку!» (Смеются.) А потом мы вышли во двор, и Резо мне впервые сказал, что хочет сделать театр марионеток. Я потом сидел в павильоне и думал: может, он и прав… в своем сумасшествии. Но как же так. Он же пишет такие сценарии.

Габриадзе (Берет куклу в руки) Это удивительная история. Вторая мировая война, один наш попал в плен. И француз, врач, его спас. Потом они дружили всю жизнь, а теперь дружат их семьи, уже внуки. Врач совсем недавно скончался, он работал, кажется, в ЮНЕСКО. Но совсем в старости, уже перед смертью, признался, что всю жизнь мечтал быть клоуном. Я ему эту мечту исполнил, хотя поздно. Я эту историю знаю, потому что моя близкая подруга — внучка того старика, который попал в плен. И я решил его ввести в новый спектакль. В спектакле он работает на железной дороге, обходчиком, и играет клоуна.

Норштейн: Давно-давно, где-то за год до Олимпиады-80, корреспондент газеты «Комсомольская правда» получил задание — пройти от Владивостока до Калининграда пешком. И периодически он слал в «Комсомолку» свои статьи. У него было много всяких приключений, но я запомнил одну историю. Вот он идет, уже ночь, кругом тишина, никого. Зима, мороз 30 градусов. И он понимает: если сейчас не найдет жилье, то просто погибнет. Вдруг видит где-то да­леко впереди огонек. Подходит — написано «Гостиница», кругом никакого жилья. Заходит в эту гостиницу, там си­дит какая-то бабуля. Чайник кипит, она вяжет. И он понимает, что спасен. Он у нее спрашивает: «А как же вы тут одна, не боитесь?» «Да, — говорит, — чего мне, сынок, бо­яться? Что у меня тут брать?» — «А что же, чайник у вас так и кипит?» Она говорит: «Да. Кипит на случай, что кто-нибудь придет. Вот ты пришел». Он потом написал: «Теперь я точно знаю, что такое рай».

О небесах и хороших людях
Габриадзе: Что же касается «Дон Кихота», то, милый мой, это лучший ро­ман, который человек когда-либо написал. Это не мое мнение. Об этом писал Достоевский. Когда Господь спросит че­ловека: «Что ты делал?» — можешь протянуть книгу Сервантеса. Еще он писал, что литература не дала святых, кроме одного — Дон Кихота.

Габриадзе: Говорят, в раю хорошим людям дают медный таз из-под варенья, чтобы они могли его вылизать. И уши у них все в варенье.
Tags: Мудрости для жизни, Раскрашивающие Мир, Чудаки
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 26 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →