October 8th, 2014

Хло

Выжить, чтобы жить: обновляйте когнитивную карту

Сегодня читаем Лоуренса Гонсалеса «Остаться в живых: Психология поведения в экстремальных ситуациях».
"Эта книга дает глубокое представление о природе и психологии выживания. В ней собраны захватывающие и невымышленные истории о людях, которые находились между жизнью и смертью. Автор книги, один из ведущих исследователей психологии выживших, описывает множество поразительных случаев гибели и спасения, раскрывает основополагающие принципы выживания"

"Уильям Сиротак, был первым специалистом службы помощи и спасения, который начал систематически исследовать поведение людей, потерявшихся в условиях дикой природы.

СИРОТАК ПРОАНАЛИЗИРОВАЛ различные операции по спасению людей (всего двести двадцать девять примеров, из которых одиннадцать процентов были со смертельным исходом) и выяснил, что три четверти жертв умерли в течение первых сорока восьми часов, прошедших с того момента, как они заблудились. Люди могут умирать на удивление быстро, и чаще всего причиной смерти является переохлаждение. Переохлаждение действительно штука коварная, но довольно часто люди просто сдавались.

Потеряться очень просто. Для этого надо перестать обновлять когнитивную карту и настойчиво продолжать движение, несмотря на то что сама местность подсказывает, а компас показывает, что ты сбился с пути. Эдвард Корнелл сказал мне так: «Если человек смотрит на карту и говорит что-то типа: “Ну, озеро могло и пересохнуть” или “Эта скала могла исчезнуть”, – то пора бить тревогу. Человек старается подогнать реальность под собственные ожидания, вместо того чтобы поинтересоваться, что в этой реальности есть. В спортивном ориентировании это называется “подгонка карты”». Выживание организма во многом зависит от того, насколько совпадают две карты: его когнитивная и реальная.

photo

Состояние потерянности никак не связано с местоположением. На самом деле это трансформация и сбой ума. Чувство потерянности может возникнуть как в лесу, так и в обыденной жизни. Хотите вы этого или нет, но, чтобы спастись, надо создать новую когнитивную карту. Выбор простой – стать Робинзоном Крузо или умереть. Для выживания в первую очередь необходимо обрести себя. После этого уже не так важно, где вы находитесь.

Стадии потерянности очень похожи на пять стадий умирания, которые описала американский психолог Элизабет Кюблер-Росс, автор книги «О смерти и умирании» (On Death and Dying): отрицание, гнев, торг, депрессия и признание своей участи.

У меня есть фотографии с места события, свидетельствующие, что мужчина сначала снял брюки, ботинки, куртку, сложил их, положил бумажник на камень рядом, а потом улегся на свое смертное ложе из сосновых иголок. Его выражение лица и вся поза такие умиротворенные, что сложно поверить, что он мертв. Для меня это очень важные фотографии, поскольку я был координатором поисков этого человека. Каждый раз, когда мне начинает казаться, будто я обалденный специалист по поиску и спасению людей, я их достаю, и самоупоение проходит довольно быстро"

Продолжение следует...
Хло

ВЫЖИТЬ, ЧТОБЫ ЖИТЬ: НЕ ВСЕГДА СЛЕДУЙТЕ ПРАВИЛАМ

Начало: ВЫЖИТЬ, ЧТОБЫ ЖИТЬ: ОБНОВЛЯЙТЕ КОГНИТИВНУЮ КАРТУ
Продолжаем читать Лоуренса Гонсалеса «Остаться в живых: Психология поведения в экстремальных ситуациях».

"ПСИХОЛОГИ, ИЗУЧАЮЩИЕ ПРОБЛЕМУ ВЫЖИВАНИЯ, утверждают, что есть огромная разница в поведении тех людей, которые умеют следовать правилам, и людей с независимым складом ума и характера. Когда больному человеку говорят, что ему осталось жить шесть месяцев, у него есть выбор: смиренно принять неизбежное и умереть или взбунтоваться и жить. Люди, пережившие рак и знавшие свой диагноз, по словам медперсонала, были «плохими пациентами», непослушными и сложными. Они не следовали правилам и все ставили под сомнение".

imgsize


"КТО ВЫЖИВЕТ, А КТО ПОГИБНЕТ, предсказать практически невозможно. Кеннет Хилл, изучавший вопросы выживания среди представителей разных демографических групп, говорит: очень часто выживают не те, кто, казалось бы, должен выжить. Иногда выживает девушка, у которой нет никакого опыта, а охотник, много времени проведший в лесу, может сдаться и умереть за одну не слишком холодную ночь. Удивительно, но очень высокая выживаемость среди детей до шести лет, то есть именно у тех, за чью жизнь мы волнуемся больше всего. Маленький ребенок охлаждается намного быстрее взрослого, но в одинаковых условиях именно дети этой возрастной группы, до шести лет, выживают чаще опытных охотников, физически подготовленных туристов и даже бывших военных и моряков.

Ученые не в состоянии точно ответить на вопрос, в чем их секрет. По моему мнению, секрет заключается в особенности детской психологии и физиологии. В раннем возрасте еще не развились определенные способности мозга. Например, у маленьких детей не формируются такие когнитивные карты, которые создают взрослые. Они не до конца понимают, что значит следовать из пункта А в пункт Б, поэтому не бегут сломя голову, чтобы увидеть то, что находится вне поля зрения в данный момент. Они в большей степени следуют своим инстинктам: если им холодно – они заползают в дупло дерева и греются; если устают – отдыхают; если им хочется пить – пьют. Они стараются устроиться поудобнее, и это помогает им выжить. Маленькие дети руководствуются инстинктами и интуицией, поэтому их иногда бывает сложно найти. они, не имея по сравнению со взрослыми развитых способностей создавать когнитивные карты, не стараются «подгонять» те карты, которыми обладают".

"НАКАНУНЕ РОЖДЕСТВА 1971 ГОДА Джулиана Кёпке вместе со своей матерью и еще 91 человеком находилась на борту самолета Lockheed L-188 Electra. В самолет ударила молния, Джулиана упала в перуанские джунгли. Ей было семнадцать лет, она была в платье для католической конфирмации и туфлях на высоких каблуках. Ей повезло: она отделалась порезами и сломанной ключицей.

После падения самолета кроме Джулианы в живых осталось еще около десяти пассажиров. Однако их отношение к ситуации, а следовательно, и поведение оказались совсем другими. Джулиана очнулась в джунглях на следующий день после катастрофы. Она все еще была пристегнута к креслу. Матери, которая в самолете сидела рядом, девушка не обнаружила. Всю ночь Джулиана пряталась от дождя под своим креслом. На следующее утро она услышала звуки пролетающих над ней вертолетов и самолетов, однако поняла, что ее никто не увидит из-за густой кроны деревьев. Джулиана решила, что ей самой надо выбираться из джунглей.

Она не проходила никаких курсов по выживанию. Она не знала, где находилась, и не представляла, в какую сторону идти, но вспомнила, как отец учил ее: если пойти в низину, то рано или поздно выйдешь к воде. Он говорил, что реки обычно выводят к поселениям. И хотя таким образом можно выйти и к болоту, у девушки появился план, в который она поверила. И этот план надо было выполнять.

Остальные выжившие решили дожидаться, пока их спасут, что в принципе тоже является не самым плохим планом. Но отказ от собственной ответственности в надежде на спасение со стороны может оказаться смертельным. У Джулианы не было ничего, кроме нескольких конфет и печенья, которые она нашла среди обломков самолета. У нее не было никаких инструментов, компаса и карты, то есть того, с чем учат обращаться на курсах по выживанию. Но это ее не остановило. Она тронулась в путь, отдыхая в жаркое время суток и двигаясь вперед, когда температура опускалась. Одиннадцать дней она шла по густым джунглям.

В конце концов она вышла к хижине на берегу реки, вдоль которой шла. Она зашла внутрь и упала на пол. В критических ситуациях многое зависит от удачи. Джулиане повезло – на следующий день в хижине появилось трое местных охотников, они-то и отвели ее к врачу. Как говорил Луи Пастер, «удача помогает тому, кто к ней готов».

За те одиннадцать дней, которые потребовались ей, чтобы выйти к людям, все остальные уцелевшие пассажиры успели умереть.Ни Джулиана, ни остальные пережившие аварию люди не были в состоянии повлиять на силы, из-за которых они оказались в джунглях. Однако все дальнейшие действия явились результатом их личной реакции на окружающую среду.

На первый взгляд кажется нелогичным, что семнадцатилетняя неподготовленная к серьезным испытаниям девушка выжила, а десяток взрослых людей, у которых было больше опыта, – нет. Но по мере изучения проблемы выживания я постепенно начинал понимать, почему именно Джулиана. Такие вопросы, как разведение костра, постройка убежища, нахождение еды, подача сигналов и ориентация на местности, имели второстепенное значение. Мы не знаем, что думали остальные пассажиры, но, скорее всего, они решили, что надо оставаться на месте и ждать помощи. Они следовали правилам, и это привело их к гибели.

Во время трагедии 11 сентября погибло много людей, привыкших следовать правилам и делать то, что говорят власти. Один сотрудник страховой компании Aon, располагавшейся на 93-м этаже Южной башни, начал спускаться вниз, но, услышав объявление сотрудников службы охраны, что со зданием ничего не произойдет и все должны оставаться на своих местах, вернулся. Перед смертью он говорил по телефону со своим отцом и сказал: «Зачем я их послушал! Не надо было этого делать». Один сотрудник Fuji Bank дошел до холла на первом этаже, но служба охраны отправила его назад в офис. Еще один человек позвонил своей семье и наговорил на автоответчик: «Никуда не могу идти – нам сказали оставаться на своих местах до прибытия пожарных».

Джулиана принимала собственные решения. Не буду утверждать, что она отличалась особой смелостью. Вопрос выживания никак не связан со смелостью и героизмом. Можно быть каким угодно героем, но не выжить. Те, кто выживает, отнюдь не бесстрашные герои".

Продолжение следует...
Хло

ВЫЖИТЬ, ЧТОБЫ ЖИТЬ: имейте смелость смеяться над тем, что вас пугает

Начало:
ВЫЖИТЬ, ЧТОБЫ ЖИТЬ: ОБНОВЛЯЙТЕ КОГНИТИВНУЮ КАРТУ
ВЫЖИТЬ, ЧТОБЫ ЖИТЬ: НЕ ВСЕГДА СЛЕДУЙТЕ ПРАВИЛАМ
Продолжаем читать Лоуренса Гонсалеса «Остаться в живых: Психология поведения в экстремальных ситуациях».

"ТО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО НУЖНО ЗНАТЬ В ЦЕЛЯХ ВЫЖИВАНИЯ – причем неважно, сидите ли вы в кресле самолета, бродите ли по диким джунглям, – что любой эмоциональный процесс (от латинского глагола emovere «потрясать, волновать; прогонять, вытеснять») развивается довольно быстро и становится сильнейшим стимулом вашего поведения. Этот феномен замечательно описал Эрих Мария Ремарк, опираясь на собственный опыт Первой мировой войны:
"Грохот первых разрывов одним взмахом переносит какую-то частичку нашего бытия на тысячи лет назад. В нас просыпается инстинкт зверя, – это он руководит нашими действиями и охраняет нас. В нем нет осознанности, он действует гораздо быстрее, гораздо увереннее, гораздо безошибочнее, чем сознание. Этого нельзя объяснить. Ты идешь и ни о чем не думаешь, как вдруг ты уже лежишь в ямке, и где-то позади тебя дождем рассыпаются осколки, а между тем ты не помнишь, чтобы слышал звук приближающегося снаряда или хотя бы подумал о том, что тебе надо залечь. Если бы ты полагался только на свой слух, от тебя давно бы ничего не осталось, кроме разбросанных во все стороны кусков мяса. Нет, это было другое – то похожее на ясновидение чутье, которое есть у всех нас; это оно вдруг заставляет солдата падать ничком и спасает его от смерти, хотя он и не знает, как это происходит. Если бы не это чутье, от Фландрии до Вогезов давно бы уже не было ни одного живого человека". («На Западном фронте без перемен»)

Человеческий организм можно сравнить с жокеем, сидящим на чистокровном скакуне, в момент старта. Он всего лишь маленький человек на огромной лошади, и оба они заперты в металлической стартовой кабинке. Если лошадь решит взбрыкнуть, то жокей в лучшем случае будет искалечен, в худшем – погибнет. В нашем случае жокей – это разум, лошадь – это чувства. Эмоциональная сфера человека представляет собой сложную систему, которая формировалась на протяжении десятков тысяч лет эволюции и выковывалась на основе опыта, стоящего на службе нашего выживания. Чувства – необычайно сильный инструмент, способный заставить нас совершать то, что мы, по собственному мнению, не в состоянии делать, и добиваться того, о чем мы даже не могли мечтать. Жокей никогда не придет первым без лошади, лошадь никогда не победит без жокея.

Лошадь может быть на удивление сильной. Во второе воскресенье мая 1999 года в штате Нью-Мексико два человека – Сент-Джон Эберле и Марк Беверли – поднимались на горную гряду Сандия. И вдруг отрывается камень весом около двухсот килограммов и придавливает Эберле. И Беверли наблюдает, как его спутник отодвигает камень и вылезает из-под него. Разумеется, обычный человек не в состоянии поднять такой огромный и тяжелый камень, тем не менее у Эберле это получилось. Когда я в качестве журналиста писал об авиационных катастрофах, следователи рассказывали мне, как умирающие пилоты, старающиеся в последний миг поднять самолет в воздух, вырывали огромные панели и рукоятки управления.

Лошадь может работать как на нас, так и против нас. Она способна и выиграть вместе с нами гонку, и взбрыкнуть, разнеся вдребезги стартовые ворота. Поэтому талантливый жокей знает, когда ее надо успокоить, сказать ей доброе слово, а когда позволить ей бежать в полную мощь. Так поступают жокеи, умеющие побеждать, – и люди, умеющие выживать. Именно поэтому шутят те, кто находится перед лицом смерти, – чтобы успокоить зверя".
collage

"ЛЮБОЕ УВЛЕЧЕНИЕ, СВЯЗАННОЕ СО СКОРОСТЬЮ и гонкой, имеет свою субкультуру – это относится и к тем, кто летает на дельтапланах, сплавляется по бурным рекам, опускается в пещеры или гоняет на горных велосипедах. Я люблю их черный юмор, их непристойные шутки. Именно такое ироничное отношение свидетельствует, что мы скорее живы, чем мертвы. Однажды я писал о работе пожарной части в Чикаго. Чтобы понять, как можно оставаться спокойным среди бушующего огня, я спросил одного пожарного, почему он выбрал свою профессию. «Мне нравится все ломать», – ответил он. В тот момент мы вместе с ним выламывали окна в здании после пожара.

Непристойный юмор военных летчиков – это секретный язык, содержащий тайны, о существовании которых мы можем даже не подозревать. Настроение обычно передается, и самыми заразительными оказываются улыбка, шутка и смех. Чтобы рассмеяться, не требуется особого умственного напряжения. Смех происходит автоматически и передается от одного к другому. Он стимулирует левую префронтальную кору головного мозга, то есть область, отвечающую за хорошее самочувствие и мотивацию. Стимуляция этой области уменьшает чувство недовольства и волнения. Существуют доказательства, что смех приводит к снижению активности миндалевидного тела, а это гасит чувство тревоги".

"СРАЗУ ПОСЛЕ ИНСТРУКТАЖА, который провел Янкович, и перед вылетом самолетов с палубы авианосца мы вместе со всеми пошли в офицерскую столовую. Летчики должны идти на задание, будучи сытыми. Мы уже заканчивали обедать, как к нам подошел одетый в белое официант. Каждый офицер за столом сказал ему только одно слово: «Понос».
Приняв заказ у военных, официант повернулся ко мне:
– Понос, сэр?
– Конечно, – не колеблясь ответил я.
Когда официант отошел, я спросил у Майка Янковича:
– Что это за «понос» такой?
– Из автомата, – ответил тот. – Мягкое мороженое вроде Dairy Queen.
– Почему мягкое мороженое – понос?
– Пойди-ка посмотри, как оно выходит из автомата, – ответил Янкович.

Чтобы остаться в живых, следует сохранять невозмутимость. И надо иметь смелость смеяться над тем, что вас пугает. Ученые объясняют, что происходит в самых дальних уголках человеческого мозга, но мы не ученые, поэтому мы прибегаем к помощи самого черного юмора. Вот они, военные летчики: им скоро лететь в дьявольскую ночь, им предстоит выполнять рискованные задания и делать еще черт знает что, – а они шутят, что на десерт им подают нечто поносообразное.

Видимо, это старая привычка военных. Ремарк писал: "кошмары фронта проваливаются в подсознание, как только мы удаляемся от передовой; мы стараемся разделаться с ними, пуская в ход непристойные и мрачные шуточки; когда кто-нибудь умирает, о нем говорят, что он «прищурил задницу», и в таком же тоне мы говорим обо всем остальном. Это спасает нас от помешательства. Воспринимая вещи с этой точки зрения, мы оказываем сопротивление". («На Западном фронте без перемен»)"

Продолжение следует...
Хло

ВЫЖИТЬ, ЧТОБЫ ЖИТЬ: Выживание не ограничивается часами или днями

"Мои детские истории отличались от тех, которые обычно рассказывают другим детям. Мои казались невероятными, страшными и очень горестными. Одной такой историей был рассказ о юноше, падающем с неба. Но, в отличие от взлетевшего к самому солнцу Икара, этот юноша не успел подняться слишком высоко. На расстоянии восьми тысяч метров от Земли в его самолет попал немецкий снаряд, выпущенный из восьмидесятивосьмимиллиметрового зенитного орудия, защищавшего небо над сортировочной станцией под Дюссельдорфом. Юноше повезло больше, чем Икару, – он выжил.

Мой отец, Федерико Гонсалес, встретил конец Второй мировой войны в звании первого лейтенанта. Он был командиром «Боинга» B-17 – бомбардировщика. Летал отец в составе Восьмой воздушной армии США. «Боинг» отца был сбит 23 января 1945 года в небе над Германией, во время одной из тех массированных атак. Из-за дурацкого ремня безопасности отец не мог дотянуться до парашюта. Центростремительная сила бросила его на приборную доску; ударом перебило толстую резиновую трубку, по которой кислород поступал в маску, и он почти лишился сознания. Лежа ничком на приборной доске и зная, что самолет быстро теряет высоту, отец с трудом – руки налились свинцовой тяжестью – снял с себя маску.

Пока он пребывал в бессознательном состоянии, самолет успел развалиться на две части. Из десяти членов экипажа выжил только один – мой отец. Нетрудно догадаться, что от падения с такой высоты у него было сломано и повреждено практически все. Отец пришел в себя. И понял, что уже не падает. Он лежал на земле внутри разбитой кабины, сквозь которую ему было видно небо; со всех сторон его сдавливало резиновыми и алюминиевыми кусками от приборной доски и руля управления. Казалось, он рождается заново, но теперь – из чрева самолета, чьи обломки уберегли его, словно материнская плацента. В прогале бывшего окна кабины возникла человеческая фигура. Это был немецкий крестьянин, взобравшийся на обрубок правого крыла. Он держал пистолет и целился отцу в голову. Бомбардировки союзников не пользовались популярностью среди местных жителей, и они, когда предоставлялась такая возможность, без сожаления убивали американских летчиков.

Отец наблюдал, как человек, хотевший его убить, пытается разобраться со спусковым механизмом. Отец рассмеялся, что привело немца в неистовство, и он с бешенством начал выплевывать проклятия и ругательства. Отец довольно хорошо понимал по-немецки и подумал, что происходящее словно взято из голливудского фильма. Все напоминало фарс, вышедший из-под пера сумасшедшего сценариста: упасть без парашюта с высоты более восьми тысячи метров – и уцелеть лишь ради того, чтобы угодить в лапы злобного крестьянина с пистолетом. Над такой сценой можно долго смеяться. Этот эпизод стал началом, а не концом спасения отца.

Вскоре у места падения самолета появился немецкий офицер, который сообщил, что американский летчик теперь является военнопленным рейха. Между двумя немцами возник спор. Были произнесены неприятные слова. Крестьянин утверждал, что американца надо застрелить за то, что он их бомбил. Кроме прочего, долго он не протянет. Достаточно посмотреть на то, что у него нет носа, отовсюду кровотечение и все кости переломаны. И совершенно очевидно, у него уже неладно с рассудком. Посмотрите, он смеется!

Когда я был маленьким, моя мать каждый год 23 января устраивала специальный обед в память дня, когда бомбардировщик отца сбили над Германией. Я, конечно, понимал, что это правдивая история, но все же мне было сложно представить, что парень, упавший с неба, и мой отец – один и тот же человек. Хотя все доказательства я мог видеть своими глазами на теле папы. В его правой руке был вставлен стальной штырь, и он мог сгибать ее в локте всего на несколько сантиметров. Когда отец прыгал с трамплина в бассейн, я видел, что во многих местах его кости срослись неровно. (Поразительно, что он вообще мог ходить, не говоря уже о том, чтобы управлять автомобилем.) Чтобы отец мог ходить без боли, ему приходилось заказывать специальную обувь.

Выживание отца не окончилось падением с высоты девять километров. Я наблюдал, как он выживал, и это оказало на меня огромное влияние. Его выживание началось с того, что, когда у него были сломаны руки, ноги и ребра, немецкий солдат пожалел его и поставил на место его нос. В Америке отец начал строить свою жизнь. Восстав из могилы, он защитил диссертацию, нашел работу в престижном учебном учреждении, печатался в научных изданиях, выучил многих студентов-медиков, а в свободное время занимался керамической лепкой, рисовал и пел, аккомпанируя себе на пианино, вырезал скульптуры из дерева, собирал модели самолетов, собрал нашу первую стереосистему и в поисках приключений исколесил со всей семьей половину Америки на фырчащем микроавтобусе Volkswagen 1956 года выпуска. Он торопился жить и постоянно пробовал новые увлечения. Сидя в темной лаборатории, он при помощи электронного микроскопа пытался узнать секреты клеток, и всегда и везде им двигало любопытство".
collage
"Системы, в которых мы существуем, непредсказуемы, и результаты их действия весьма серьезные и крайне неожиданные. Тем не менее в них прослеживаются закономерности.

Я работал над статьей для журнала об авиакатастрофах, в которой, кроме прочего, исследовал технические недостатки одной очень распространенной модели пассажирского самолета, а именно DC-10. Результаты моего исследования и других показывали, что с DC-10 произошло больше аварий и возникло больше серьезных проблем, чем с какой-либо другой моделью современного пассажирского авиалайнера. Тогда я занимал в журнале пост пишущего редактора, и по работе вместе с другими сотрудниками мне надо было посетить встречу Американской книготорговой ассоциации, которая проходила в Лос-Анджелесе. На эту встречу собирались наш выпускающий редактор Шел Уэкс и его жена Джуди, первая книжка которой вышла незадолго до этого.

Я планировал вместе с ними вылететь рейсом 191 авиакомпании American Airlines. Но когда я узнал, что рейс будет осуществляться на самолете DC-10, то сказал Шелу, что я передумал и этим рейсом не полечу. В ответ тот только рассмеялся и заметил, что я слишком много читаю.

В то утро я был в офисе Шела на десятом этаже здания Palmolive. Я видел, как Шел и Джуди, взявшись за руки, вышли к лифтам, сделанным в стиле ар-деко. Помню, что я тогда позавидовал им, потому что после долгих лет совместной жизни они по-прежнему были влюблены друг в друга, как школьники, и шептались и смеялись в ожидании лифта.

Их полет продолжался 31 секунду – самолет упал на землю в поле поблизости от бензохранилища и стоянки для автомобилей с туристическими автоприцепами. До падения на землю самолет перевернулся в воздухе кабиной вниз. Все 273 человека, которые находились на борту, погибли. Даже сейчас, почти четверть века спустя, эта авиакатастрофа является одной из самых крупных в истории американской гражданской авиации.

После этой трагедии я начал еще больше летать и еще больше писать об авиации. Я часто задумывался о том, что стремлюсь жить так, как прожил мой отец. Я всегда следовал его примеру и старался быть таким, как он. Мне долгое время казалось, что я подмастерье героя. Но потом я осознал, что это не так. Мой отец не был героем. Он был человеком, который хотел жить и умел выжить. Наконец я собственным умом понял, как надо выживать. Я прошел долгий путь. Все мои действия, суждения и обстоятельства, в которых я оказывался, привели к тому, что, сидя на шелковом диване в офисе Шела, на его вопрос, хочу ли я полететь с ними в Лос-Анджелес, я твердо ответил «нет». Я сам понял, как надо выживать. Мне больше не надо было спрашивать себя: «А как поступил бы на моем месте отец?»

ВСЕ ПРЕДЫДУЩИЕ ДЕЙСТВИЯ, суждения и жизненные обстоятельства привели к тому, что отец оказался в том месте и в то время, когда 23 января 1945 года на высоте девять километров рядом с его самолетом разорвался 88-миллиметровый снаряд. Если бы полковник Хантер в тот день решил сесть в левом кресле вместо правого, я не родился бы, а вы не читали бы этой книги. Если бы в 1973 году мне в журнале поручили написать статью не о безопасности авиапассажирского транспорта, а о чем-нибудь другом, я бы ничего не знал о DC-10 и спокойно сел в самолет вместе с Шелом и Джуди. И вы опять же не прочитали бы этой книги.

Выживание – благодаря ли счастливой случайности, упорному труду или сочетанию этих факторов – не ограничивается часами или днями".