February 26th, 2014

Хло

А вы кто - багоборец, мичуринец или рудокоп?

"Принимать - значит позволить всему быть как оно есть, не борясь с этим. От борьбы не родятся мир и гармония. Любая борьба порождает лишь ещё больше борьбы. Любая борьба вовне - это всегда битва с самим собой на самом деле, и это всегда заведомо проигранная битва. Не возможно ведь выиграть у себя самого, не проиграв себе самому.
Вы не можете победить Вселенную. Вы не можете переделать её на свой лад своим протестом. Но вы можете принять её такой, как есть, как и она принимает вас такими, какие вы есть.
Разотождествиться и оставить всё в покое - это и есть Принятие. Это очень просто, но не запросто. Но именно это решит все ваши проблемы. Когда вы оставите всё и всех в покое, проблем просто не станет".
© Гопали

Подумалось в свете этой цитаты о метафорах. Если человек видит в мире баг, то это определяет его действительность. Соответственно все дальнейшие его действия и поведение в целом будет подчинено метафоре "бага".
Что это значит?
Человек превращается багоборца или багострадальца, что суть одно и то же.


Баг, ошибка его возмущает, вызывает переживание за несовершенство мира, стремление исправить, искоренить, бороться с мировым косяком, страх и бессилие от возможного проигрыша.
Люди, которые не видят этот баг или не желают бороться в одном батальоне с багоборцем, маркируются как "наивные глупцы" или "вражья морда".
Допуская, что мир багопотенциален, багоборец автоматически осознает окружающую песочницу в соответствующих терминах и лепит свою действительность двумя формочками "Правильное" и "Неправильное" - баг или не-баг.

Представим, что на свете есть племя, где люди воспринимают то, что багоборцы считают багом, допустим, семечком, из которого что-то вырастет. Назовем людей, живущих в этих метафорах, мичуринцы. И есть еще одно племя, чьи жители с молоком матери впитывают метафору "мир = россыпь драгоценных камней". Назовем это племя рудокопы.
Представим ситуацию, как в типичном анекдоте: идут по дороге багоборец, мичуринец и рудокоп. А навстречу им человек с ведром на голове.
Багоборец маркирует его "неправильный" и пытается указать на ошибку, чтобы тот снял ведро и вел себя правильно.
Мичуринец думает, какая почва и какое окружение было бы подходящим и полезным для этого человека, чтобы он принес хорошие плоды.
А рудокоп ищет, что в этом человеке есть драгоценного, оценивая: хорошее "месторождение" или пустышка. И стоит ли тратить на него время, "разрабатывать", чтобы найти нечто ценное для себя.

Багоборец, мичуринец и рудокоп ломают ноги и их увозят в больницу.
Багоборец считает, что все произошедшее с ним - ужасная ошибка.
Мичуринец воспринимает ситуацию, как зародыш новой жизни и думает, какие плоды можно снять в будущем с этого нового ответвления своей жизни.
Рудокоп начинает копать в сторону "что драгоценного в этом для меня?"

Каждый оценивает происходящее в рамках только своих метафорических полей и фокусируется только на том, что определено метафорами, в которых он живет. Следовательно, багоборцу сложно увидеть плодоносные возможности перелома ноги, а мичуринцу не легко понять, что происходящее с ним - драгоценно уже сейчас, а не только в будущем. Но понимая это, мы же можем сбегать из плена своих метафор. И сами выбирать, какой вопрос задать: "как это побороть этот баг?", "как сделать так, чтобы из этого выросло что-то дельное и принесло плоды?" или "что драгоценного скрыто в этой руде для меня?".

Цитата найдена https://www.facebook.com/Letatiana?sk=wall
Хло

Еще экспериментов про иллюзии, ммм?

Интересный эксперимент приведен в книге «Социальная психология» американского профессор психологии Дэвида Майерса, эта монография входит в программу курса социальной психологии психологических факультетов российских вузов.

В книге описывается социальный эксперимент Фрэнсиса Хаммерли и Роберта Монтгомери. Они "провели эксперименты, участниками которых были застенчивые и тревожные студенты колледжа. Тот, кто не имеет опыта общения с лицами противоположного пола и боится их, может говорить себе: «Я редко хожу на свидания, значит, я социально неадекватен. Так что мне нечего и пытаться заводить знакомства». Чтобы разорвать порочный круг этих мыслей, исследователи создавали ситуации, в которых студенты, рассуждавшие подобным образом, могли общаться с представителями противоположного пола с удовольствием.

В одном из экспериментов мужчины, студенты колледжа, заполняли «опросник тревожности», после чего должны были дважды прийти в лабораторию в разные дни. Во время своих посещений каждый из них в течение 12 минут мило беседовал поочередно с шестью молодыми женщинами, о которых мужчины думали, что те тоже испытуемые. На самом деле экспериментаторы специально пригласили женщин, чтобы они естественно, открыто и дружелюбно поговорили с этими мужчинами.


Эффект от бесед, которые в общей сложности продолжались 2,5 часа, превзошел все ожидания. Вот что написал один из участников эксперимента: «Никогда прежде я не встречал так много девушек, с которыми было бы приятно поговорить. После нескольких бесед я почувствовал себя настолько уверенным, что от моей былой нервозности не осталось и следа». Это признание подтверждается результатами разных тестов. У тех, кто участвовал в беседах, повторное тестирование спустя неделю и полгода выявило значительно меньшую – по сравнению с теми, кто входил в контрольную группу, – нервозность, связанную с женщинами. Если их оставляли наедине с привлекательной незнакомкой, они в большинстве случаев вступали с ней в разговор. А за стенами лабораторий стали чаще назначать свидания.

Хеммерли и Монтгомери подчеркивают, что все это не только произошло без вмешательства психотерапевтов, но, вполне возможно, и благодаря этому. Поскольку мужчины добились успеха сами, у них появилась возможность воспринимать себя как социально компетентных людей. Впрочем, 7 месяцев спустя, когда исследователи провели повторный опрос своих бывших испытуемых, мужчины добились уже такого социального успеха, что приписывали этот успех своим внутренним качествам. «Ничто не объясняет успех лучше, чем сам успех, если отсутствуют внешние факторы, которым клиент мог бы приписать его», – к такому выводу пришел Хеммерли".